Николай Трещалин: "Мы бредили хоккеем" Ко всем новостям

Николай Трещалин:

Мы продолжаем рассказывать о временах, когда «Буран» впервые был включен в первенство СССР. Сегодня воспоминаниями о той команде с нами поделится человек, который забросил ту самую первую шайбу 40 лет назад – Николай Федорович Трещалин. Тренер с многолетним стажем,  сейчас он работает зав.отделением хоккея в СДЮСШОР №24 имени Владислава Третьяка.

- Это была самая первая игра в истории «Бурана», и я забил две шайбы, - вспоминает Николай Федорович. Хотя изначально меня не должно было быть в составе. Перед этим я на некоторое время вышел из строя. Видимо, из-за нагрузок началась аритмия, и недели две я не тренировался. Играть должен был Сергей Перелыгин, но он слег с простудой, и на эту игру вместо него выпустили меня. Старшим тренером тогда был Виктор Петрович Иванов, помощником  - Евгений Васильевич Харин, а капитаном – Николай Фурсов. Команда у нас была молодая, мне было 17 лет. Нас вообще трое было 17-летних: я, Сергей Перелыгин и Владимир Бовинов. Четверо 18-летних, двое 19-летних. Ну и человек шесть-семь, кому за двадцать. Команда состояла всего из 20 человек. Играли в три пятерки, плюс два запасных – защитник, нападающий, и два вратаря. Всем было интересно, кто же забьет первую шайбу? Готовились к этому поединку долго, почти три месяца. Всю игру вели в счете, но победить не смогли. Я тогда был в третьем звене. Вышел, и сразу забил, буквально в первой смене. Радовались бесконечно, вся команда выскочила на лед обниматься… Шум стоял! Стекол же не было никаких - бортик, полтора метра и трибуна. Шайба вылетала прямо в зрителей. Болельщики всё видели в мельчайших деталях: как хоккеист дышит, матерится, подсказывает… Ажиотаж был невероятный, трибуна полная, люди за воротами стояли.  Помню, как выбежал один на один и забил эту шайбу. А потом еще одну - с передачи Александра Боброва.

- Какие воспоминания у вас остались о той, первой, команде?

- Мы бредили хоккеем. Форму и клюшки сами себе готовили, потому что тогда готовых клюшек не было.  Давали нам болванку, мы потом её рубанком обтачивали, обматывали стеклотканью, делали загиб, какой был удобен. Вставляли в батарею или в дверь, нагревали, загибали. Ломались они быстро, к каждой игре стабильно готовили по две клюшки, поэтому процесс этот был бесконечный. Все ребята были местные, все друг друга знали, на трибунах собирались все друзья, родственники, знакомые. Поэтому бились с первой до последней минуты. По-другому было никак. Идешь по двору, все спрашивают, что, как, почему. Все знали, проиграешь, будешь объясняться перед друзьями, знакомыми, соседями. Поэтому настрой и самоотдача были сумасшедшие. Нам, конечно, было тяжело, ведь ни у кого из ребят не было опыта участия в соревнованиях такого уровня. До этого мы варились в своем соку на первенстве области, а тут впервые за столько лет были включены в первенство СССР. Потом уже стали приезжать опытные ребята и стало гораздо легче. Зарплату нам, конечно, платили тогда, но дело было не в ней. Каждый хотел доказать, что он из себя что-то представляет, и руководствовались этим, а не заработной платой.

- А какие отличительные черты были у того хоккея?

- В то время хоккей был более контактный, более грубый. Многие приемы сейчас запрещены, драки караются очень строго, а тогда к этому относились гораздо лояльнее. Тем более после серии с канадскими профессионалами, где была драка на драке. Конечно же, это все перенеслось и на первенство СССР. Мы дрались команда на команду, пятерка на пятерку. Причем, когда это происходило, все на льду были, никто на скамейке не оставался. Потом судьи разнимали подолгу... Может быть, зрелищности это добавляло, но в целом хоккей страдал. Все должно быть в меру, я считаю. Помню, первые майки у нас были желтого цвета. После этих драк они вечно были заляпаны кровью, которая плохо отстирывалась. Вот мы приезжаем куда-то, а нам говорят: «О, да вы бойцы, ребят». И мы такие в крови, как мясники выходим (смеется). Никому спуску не давали!

Потом после нас появилась плеяда ребят, которые уже за сборные привлекались - за молодежные, юношеские. Миша Волков, Игорь Есмантович… Некоторые хоккеисты в высшую лигу советского хоккея попадали. Это дало толчок в развитии хоккея. И тогда уже наши дети начали стремиться попасть в команду мастеров «Буран».

- Смотришь на старые фотографии и диву даешься, как вообще в такой амуниции играть можно было?

- Раньше идеология была другая. Я тоже смотрю на форму эту допотопную… Если сейчас игрокам показать наши коньки, они бы в них даже кататься не смогли.  Защитная форма тоже ни в какое сравнение не идет. Обычный кусок пластмассы обтянутый тканью. Но ведь и под шайбу ложились! Под шайбу ложиться – это было вообще как само собой разумеющееся. Если ты этого не сделал – то всё, ты уже не хоккеист. Тебя бы сразу засмеяли, ты бы упал в глазах, как человек, как хоккеист. Поэтому это делали все – и защитники, и нападающие. Масок-решеток у нас не было защитных, визеров тоже. Поэтому рассечения были без конца – губы, нос, брови – у всех. Но никто на это даже внимания не обращал! И даже в мыслях не было надеть какую-то защиту. Все выходили и стелились, ложились, умирали на льду. Бились просто в кровь с любым соперником. А против нас выходили и более опытные, взрослые хоккеисты, поигравшие на более высоком уровне. Тяжело было, конечно, но нас это не останавливало. Тяжело было именно в тактическом плане, но в бойцовских качествах мы никому не уступали. И за это нас все уважали. Играли и на открытых площадках –  если взять тот же Новочебоксарск, Альметьевск, Лениногорск, и в мороз 20-30 градусов выходили и играли. Свитер пододел шерстяной и пошел. Кто-то шапочку мог надеть, чтобы уши не отморозить. Хорошие времена были!

- Наверное, патриотизм был на другом уровне.

- Патриотизм не берется из ниоткуда, его надо воспитывать. И не только к своей стране, но и к своей малой Родине. Раньше тебя школа выучила, и ты естественно должен за честь своей школы отдаваться, за честь своего города. А сейчас в детском хоккее дети спокойно уезжают в раннем возрасте в другие города. В одном поиграл, втором, третьем… и потом человек возвращается… и что? Он уже потерял связь со своим городом. Он уже играет за какие-то материальные блага. И как от него можно требовать какого-то особенного отношения? Раньше была преемственность поколений. В составе были ветераны, игроки среднего возраста и молодежь. Когда ветеран бьется на льду, молодому попробуй не побейся! И ветераны на это посматривали. Обязательно поддерживали. Я вот не помню, чтобы меня кто-то обозвал или унизил. И все одно из другого перетекало. Ветераны уходили, молодые приходили. А когда команда собирается с листа перед чемпионатом, естественно, ей надо время, чтобы сплотиться. Одних посиделок для того, чтобы образовался коллектив, недостаточно. И обязательно должен быть костяк. А сейчас в начале сезоне собирается 70% новых игроков, да потом в ходе сезона еще столько же поменяется. Поэтому игроки не живут этим, не живут раздевалкой. Вот вселился ты в новый дом, пока обживешься, пока с соседями познакомишься, пока контакт наладишь – на это время нужно. А потом раз, и соседи поменялись... или ты переехал. И опять все с начала. Поэтому в хорошей команде должен быть костяк обязательно.  Без вливания новых игроков тоже нельзя, конечно, но обновление должно быть точечное. Я думаю, любой тренер подтвердит, что на создание хорошей команды нужно минимум два года. И обязательно лидеры должны быть. Вот в нашем «Буране» сейчас, например, их пока нет. Все друг на друга смотрят, а человека, который бы взял и повел за собой, не видно. На льду авторитет нужен, прежде всего, который потом и в раздевалку перейдет.  Сейчас в командах почти нет преемственности, нет традиций. А без этого сложно создать по-настоящему крепкую команду. 

Пресс-служба "Бурана"

© Хоккейный клуб «Буран» Воронеж